Учительская Газета

Kраткое содержание после́днего номера

Революции в обучении организовать не удалось

24. mai 2020

Разумеется, когда все это только начиналось, я, как и многие мои коллеги, рассчитывал максимум на месячное «заточение». Наверное, по этой причине я не слишком зацикливался на введении максимального разнообразия в процесс обучения. Следуя рекомендациям вышестоящих инстанций, старался сильно не зверствовать и с пониманием относиться к задержкам работ. Попробовал провести пару занятий онлайн и понял, что в принципе вынужден выполнять функцию аудиокниги: как иначе назовешь мой творческий пересказ содержания учебника? И когда видишь перед собой на экране россыпь смешных аватарок, то начинаешь чувствовать себя героем одного известного скетча, разговаривающего с телевизором.

Где-то через три недели дистанционного обучения мне стало совершенно понятно, почти все втянулись и даже начали находить в этом представлении, мало напоминавшем классическую учебу, свои положительные стороны. Введенный по требованию Министерства образования и науки фактический запрет на временные ограничения в сдаче работы был воспринят минимум половиной учеников как повод отложить задание учителя на неопределенное: «Потом!». Настоятельные рекомендации чиновников фактически лишили педагогов возможности выставлять неудовлетворительные оценки, и многие школьники, «раскусив тему», поспешили начать диктовать свои условия преподавателям.

Количество «ценных указаний», свалившихся со всех сторон на учителей, в какой-то момент парализовали мою способность понимать, каким хотят видеть начальники дистанционное обучение. Если попытаться кратко резюмировать, то оно должно было быть разнообразным, креативным, дигитально продвинутым, интегрированным с другими предметами и, как я уже отметил выше, с неопределенными сроками выполнения.

«Засада» лично для меня заключалась в коварности двух оценок – «МА» (не зачтено) и «А» (зачтено). Я активно пользовался этими буквенными обозначениями, истолковывая их, как мне казалось, довольно логично. «МА» выставлял всем, кто к определенному времени работу не выполнял (как правило, на выполнение давал один день). Оценка «А» доставалась, как правило, тем, кто, дождавшись, пока его одноклассники получат проверенную и прокомментированную учителем работу, снисходили до отправки своей. Разумеется, опоздавшим было совсем несложно сверить плод своих затянувшихся раздумий с уже оцененной работой.

В каждом классе (я работаю в 6-9-ых) набиралось около пяти человек, которые хронически не успевали/забывали/перепутывали. К концу триместра у них накапливалось около десятка «А» вперемешку с «МА». Естественно, большинство из них очень сильно нервничало от того, что я не торопился складывать все эти зачеты-незачеты в цифровые оценки, требуя онлайн-общения. Логика моя здесь хоть и противоречила инструкциям, но не противоречила здравому смыслу: ученик сделал работу, когда захотел (в 95% случаев выяснялось, что никаких уважительных причин задержки не существовало), собрал внушительную коллекцию «А» и «МА» и теперь ему предлагалось показать учителю, что он вполне разбирается в материале.

В одиннадцати классах письма-приглашения на аудиенцию получило 44 человека (где-то 15% обучаемых мною). Половина учащихся приглашение приняла, четверть отвергла и еще четверть стала сопротивляться всеми доступными способами. С формальной точки зрения они были правы, но со стороны это выглядело попыткой заставить учителя сделать вид, что он не понимает истинную цену этим «А». Эти поединки, можно сказать, закончились «вничью»: кто-то уступил мне, кому-то я уступил сам.

Я знаю, что некоторым ученикам дистанционное обучение не было в тягость. Они даже нашли в нем много позитивного. Как правило, это те, кого не схватывает судорога от того, что его обязывают заняться не всегда приятным и увлекательным делом. Мы таких учеников часто называем мотивированными. Им действительно интересно учиться, и они не требуют от учителей постоянных «фейерверков», фонтанов разнообразия и взрыва креатива. К этой же группе можно отнести хронических интровертов. Остальные подстраивались, как могли, некоторые ушли в астрал и на предложения сделать хоть что-нибудь просто не откликались.

Теперь коротко о том, что для меня открытием не явилось. Культура работы в дигитальной среде у большинства учеников находится на примитивно-потребительском уровне. Во-первых, это неумение работать с электронной почтой. Почта не читалась регулярно, отправляемые по почте просьбы учителя многими либо игнорировались, либо воспринимались как необязательные. Во-вторых, это беспомощность и безразличие при работе в образовательной среде (типа Google Classroom, opiq.ee). Особенность многих образовательных сред – это наличие опции типа «отправить», «подтвердить». Когда ученики забывали этими опциями воспользоваться, учитель не получал сообщений о выполнении работы. Когда работа выполнялась своевременно, проблемы это не создавало. Но некоторые находили время для исправления «хвостов» спустя несколько недель и очень сильно возмущались, если учитель со своей стороны не бросал все свои дела, чтобы познакомиться с этой работой.

Попутно хотелось бы заметить, что для меня является загадкой, чем должны и на самом деле занимаются ученики на уроке информатики – в тех школах, где этот предмет проводится. Практика показала, что значительная часть школьников, освоив электронные игры и социальные сети, до сих пор имеет весьма смутное представление о создании и изменении файлов, способов их передачи. И я не уверен, что этому их должны учить преподаватели истории, биологии, музыки и иностранных языков.

Преподаваемые мною предметы – история и обществоведение – требуют умения вдумчиво читать, анализировать, сравнивать, логически рассуждать и делать выводы. Поэтому можно на уроке развлечься просмотром видео или экскурсионной прогулкой, но главный приобретаемый в ходе занятия навык все-таки – способность участвовать в обсуждении и рассуждении. То есть, хочешь не хочешь, но при отсутствии попыток осмыслить исторический материал можно до конца жизни воспринимать историю как красочный рекламный журнал, который можно начать листать с любой страницы. А история – это прежде всего логика развития событий. Даже самая продвинутая виртуальная симуляция не заменит необходимость серьезных интеллектуальных усилий.

По этой причине я, как учитель-предметник, не в восторге от дистанционного обучения. Конечно, мне можно было бы попытаться организовать уроки по-другому. Я действительно пытался найти «свою игру», но очень скоро понял, что эти усилия при отсутствии нормальной обратной связи уходят впустую: на создание задания иногда уходило несколько часов, но в ответ получал немалое количество работ, выполненных по принципу: «Получи, фашист, гранату!». О повальном copy-paste, вообще, предпочту умолчать.

Поэтому не обессудьте, дорогие ученики, мне не нравится роль массовика-затейника дигитального великолепия – вышло так, как вышло. Это не означает, конечно, что я продолжу противиться всему новому. Но прежде, чем внедрять что-то новое, я должен быть уверен в том, что эта инновация оправдана. Я слишком много всего повидал и попробовал, чтобы тратить свою профессиональную жизнь на модные фишечки и виртуальные эксперименты. Пока еще никто не сумел доказать их эффективность. Если вы в курсе, то ученые Тартуского университета только планируют заняться исследованием этого вопроса. Именно поэтому на месте наших чиновников я бы не торопился переводить обучение в дистанционный формат. И это несмотря на уже набирающий силу хор возгласов: «Боже, как прекрасно учить детей по-современному!»

Игорь Калакаускас
учитель истории и обществоведения Таллиннской Тынисмяэской реальной школы


Viimati lisatud