Кто защитит учителя от… школы?

1. märts 2019 - Кто защитит учителя от… школы? kommenteerimine on välja lülitatud

Наверное, когда проведешь в профессии три десятка лет, то начинаешь смотреть и на свое занятие, и на мир по-иному. В чем-то глаз «замыливается», но процесс всё равно видишь с разных сторон. Если кратко резюмировать всё то, что пережил в роли обычного учителя, то могу сказать, что только ленивый не дал школе советов, как в ней все надо организовать. Надзорные органы неистощимы на выдумки: сплошным потоком несутся из чиновных кабинетов благие пожелания и суровые рекомендации, чёткие установки и требования по отчётности.

Если еще пару десятков лет назад я старался как-то следовать указаниям по оптимизации образовательного процесса, то теперь предпочитаю не подхватывать инициативы на лету, пытаясь найти в них рациональное зерно. И сразу скажу: среди нововведений последних пяти лет рационального появилось немало. Но меня всё время не покидает ощущение, что предложения по совершенствованию нашей работы поступают, в основном, от людей, сильно пострадавших от школы как института: столько в этих предложениях заботы о правах детей и их родителей и столько в них нескрываемого желания максимально осложнить работу педагога.

Круг обязанностей учителя – и особенно классного руководителя – постоянно расширяется, а вот возможностей для защиты от профессионального выгорания становится всё меньше. В понятие «рабочее время преподавателя» авторы инструкций умудряются уложить такое количество работы, которые лишь Золушка умудрялась выполнить. Правда, последней немало повезло с феей, нам же приходится рассчитывать исключительно на свои силы.

Оценка впала в немилость

Кому-то пришло в голову, что оценка – это пережиток прошлого. Что заветные цифры в электронном журнале становятся причиной детских стрессов, ночных бессонниц и визитов к психиатру. Теперь к психиатру придется идти учителям, потому что они вынуждены по полочкам раскладывать ученикам и родителям степень усвоения материала: как справляется, на что обратить особое внимание, как продвигается ребенок в изучении той или иной темы. Угробив на это описание несколько часов жизни, педагоги могут как бы невзначай выяснить, что все их старания ушли как вода в песок, поскольку значительная часть родителей и учеников даже не стала в это вчитываться.

В памяти все время всплывает выступление завуча одной из школ, которая по нашему приглашению пришла к нам «делиться опытом». В глазах докладчицы была полная безысходность, а мне, как учителю истории, знакомому с темой Холокоста, со стороны это напоминало доклад представителя еврейской общины о проделанной в гетто работе. Я видел, что задавать ей вопросы большого смысла не имеет – школьный администратор просто объясняла нам, как в предложенных обстоятельствах пытается выжить коллектив вверенного ей учебного заведения.

Мне вот хочется задать вопрос неутомимым реформаторам: на чём основывается их уверенность в том, что так называемое «формирующее оценивание» приподнимет нашу образовательную систему на принципиально новый уровень? И на какую степень добросовестности педагога они рассчитывают, принуждая его, как минимум, дважды в год заполнять обширную анкету на каждого ученика? Для непосвященных уточню, что в среднем у преподавателя с полной часовой нагрузкой две-три сотни учеников. Для того, чтобы так глубоко погрузиться в реальный потенциал каждого, лично мне нужно не менее двух лет детальной и четко спланированной работы. Спланировать не проблема, где время и силы на заполнение анкет взять?..

Поговорим о том, о сём…

Отдельной «песней» можно считать так называемую «развивающую беседу». Еще раз подчеркну, что имею опыт проведения таких бесед – в той форме, которая требуется, чтобы она не выглядела пустой формальностью. Кто не в курсе, это беседа с учеником и их родителем (родителями) на заранее оговоренные темы. Темы охватывают весь спектр – начиная с учёбы, заканчивая планами на будущее. Отдельные мои коллеги, вкусив всю прелесть общения, которое иной раз затягивается не на один час, пытаются свести все к двадцатиминутному общению на переменке. Ведь такие беседы несчастный классный руководитель обязан проводить ежегодно.

Опытные учителя находятся перед вечной дилеммой: или побеседовать так, чтобы не чувствовать неловкость перед родителем за то, что оторвал его от домашних дел (тут 20 минутами никак не обойдешься), либо перекинуться парой фраз и корректно оформить беседу в журнале, чтобы потом не взгрели за игнорирование прямых обязанностей.

Я знаю точно, что рабочая группа, разрабатывавшая методику проведения упомянутой беседы, изначально предполагала предложить ее тем родителям, кто пренебрегает конструктивным контактом с классным руководителем. Но, по всей видимости, в Министерстве образования и науки сочли идею настолько хорошей, что решили превратить её в обязаловку.

Исследовательская или творческая?

Ещё одна уже реализуемая на практике идея по-настоящему актуальна. Это проведение исследовательских и творческих работ. Такие работы проводятся в основной школе и гимназии и формально выполняются учениками. Но при условии, что в роли наставников и рецензентов выступают педагоги (в принципе, допускаются и люди относительно посторонние, но они – исключение).

В ходе такой работы ученики приобретают бесспорный опыт. Учителя вместе с опытом приобретают очередной стресс и уникальную возможность провести свое свободное (ах, извините – рабочее!) время за чтением многостраничных описаний и общением с зачастую сильно уверенными в собственной правоте школярами. Стресс выражается в том, что от коллег на защите такой – часто навязанной (попробуй, откажись!) – работы может запросто прилететь упрёк, что «плохо руководили», «некорректно рецензировали», «подошли формально». И, кстати, упрёки эти в большинстве случаев с формальной точки зрения будут справедливыми.

Как насчёт инноваций?

Прессинг со стороны различного рода образовательных фирм и учебных центров то ослабевает, то усиливается. В лавине приглашений на курсы и семинары не всегда успеваешь сориентироваться. И очень трудно бывает встретиться с теми, кто не оторван от действительности и чётко понимает, каких результатов стремится добиться в передовых формах обучения.

Меня особенно умиляет одна очень активная и хорошо известная в наших кругах дама, которая окучивает почти все эстонские и кое-какие зарубежные учебные заведения, пытаясь помочь педагогам – ни много, ни мало – «проектировать учебную работу по инновационным сценариям». По уровню напора названная мастерица далеко переплюнула хорошо раскрученных в перестроечное время Шаталова и Амонашвили.

Называйте меня стагнатом, но в большинстве навязываемых нам инфотехнологий опасностей я вижу больше, чем в обычном – человеческом – общении учителя с учениками. Иными словами, ничего дурного в том, что на уроке мы залогинимся, початимся и посерфимся. Но когда наши ученики всё свое свободное время посвящают виртуальному пространству, школа, по моему убеждению, способна остаться чуть ли не единственным островом благоразумия, минимизировав погружение подрастающего поколения в мировую паутину.

Перемены в коридорах большинства школ выглядят весьма печально: рассеянные по углам ученики с 1 по 12 класс, погруженные в свои гаджеты, для подзарядки которых порой просто не найти свободных розеток. Даже поражаюсь, когда они успевают проявлять насилие друг к другу, ведь борьба с этим явлением в нашей стране развернулась нешуточная.

И вот в этой атмосфере бесконечной обязанности перед всеми учителя живут последние годы. Эта тема совершенно не занимает профсоюз работников образования, масштаб и векторы деятельности которого для меня остается загадкой. Я уже больше пятнадцати лет не состою в этой организации, поскольку не видел и не вижу никакого смысла платить ей процент от своей зарплаты и оставаться один на один со своими профессиональными проблемами.

В этом свете выглядело вообще издевательством предложение министерства социальных дел начинать учебу в школах с 9.00 и удлинить обеденные перемены (а в школах таких обычно не менее трёх) до получаса. Я теперь должен приходить домой только на ночевку? И, если уж совсем честно, на какую отдачу рассчитывает государство, предлагая учителям в среднем, конечно, не мизерную зарплату, но возлагая на них непомерный груз ответственности?

Игорь Калакаускас
учитель истории и обществоведения Таллиннской Тынисмяэской реальной школы