Учительская газета, 15 февраля 2019

15. veebr. 2019 - Учительская газета, 15 февраля 2019 kommenteerimine on välja lülitatud

В районе Пельгулинн отличники и троечники – это уже прошлое

Главный редактор «Учительской газеты» Хейки Раудла не устаёт объяснять недовольным учителям, школьникам и их родителям, что такое формирующее оценивание, пришедшее на смену привычным отметкам от единицы до пятёрки.

На прошедшей недавно в центре культуры «Сальме» ярмарке учебных учреждений обсуждались самые актуальные проблемы в сфере образования. Одной из таких является нежелание или неспособность педагогов, учащихся, а также родителей привыкнуть к написанию или восприятию комментариев относительно успеваемости школьников и требование вернуть классические оценки.

Старейшина Пыхья-Таллинна Раймонд Кальюлайд подчеркнул в своей вступительной речи, что в ближайшее время в сфере образования произойдут перемены, которые будут обусловлены ростом количества новостроек и жильцов в северном районе столицы. Это явствует из прогноза на 2019-2044 гг., составленном Таллиннским департаментом образования.

Весной этого года девятый класс Пельгулиннаской гимназии окончит первый выпуск, успеваемость которого с первого класса по последний оценивали формирующим образом. Начиная с шестого класса, ученикам этой школы начали ставить в т.ч. и обычные оценки. По словам директора гимназии Тыну Пийбура, у выставления цифровых оценок есть небольшая особенность. Если ученик получает «4» или «5», то пояснить результат легко. Если оценка ниже, то учителю нужно приписать к ней пояснение с описанием недостатков в работе. «Принцип формирующего оценивания в том и заключается, что человек должен понимать, чего он уже добился, чем ему ещё предстоит овладеть и что в своей учёбе подкорректировать», – пояснил Пийбур.

«Рядом с двойкой и тройкой должно быть внятно прописано, что ученик сделал не так и что он должен предпринять для исправления ситуации, – уточнил директор. – Комментарии в стиле «Два – ты дурак!» или «Пять – ты молодчина!» не говорят ни о чём».

По словам завуча Пельгулиннаской гимназии Тийны Тийт, «формирующее оценивание» – это не самое правильное название новой методики оценивания учащихся. Правильнее было бы сказать «оценивание, поддерживающее учеников», поскольку каждый школьник развивается в собственном темпе. То, следует ли ему для достижения определённой цели приложить меньше или больше усилий, должно дать учителю представление о мотивации, восприятии и памяти ученика. На основе подобного анализа как раз и происходит формирующее оценивание возможностей ребёнка – того, чего он уже достиг, и того, что ему ещё предстоит сделать.

Руководители Пельгулиннаской гимназии признают, что формирующее оценивание подвергается критике как со стороны коллег, так и со стороны родителей учеников. По их мнению, зачастую враждебное отношение выражает одни лишь эмоции оценивающего: «Будь ещё бóльшим молодцом!».

Тыну Пийбур подчеркнул, что сейчас родители наконец-то приняли новую систему оценивания, а именно то, что при получении школьного образования важнее всего именно учёба, а не отметки. «Теперь родители задают учителям гораздо более аргументированные вопросы, нежели восемь лет назад, – сказал Пийбур. – Они интересуется, как их дети овладевают знаниями и продвигаются вперёд. Это означает, что педагоги должны быть в курсе того, какова успеваемость учеников, а также суметь рассказать о них несколько больше, чем просто перечислить отметки в eKool».

Переход на формирующее оценивание решил также проблему оказания давления на учителей со стороны родителей. Если последние следят за успеваемостью своих отпрысков, то вместо вербального нападения на преподавателей они предпочитают с ними сотрудничать.

В то же время Пийбур отметил, что о принципах и нюансах формирующего оценивания надо чаще рассказывать более широкой публике. «Если вместо оценки мы нарисуем ученику грустный или весёлый смайлик, то он ничего не сформирует, – пояснил директор. – Фраза «Ты – молодец!» тоже имеет свой цифровой эквивалент. Мы должны проанализировать выполненную учеником работу и поставить перед ним новые задачи. На самом деле, результатом никогда не может быть оценка «отлично», какого бы уровня школьник не достиг. Он должен знать, в какой точке развития находится и какова его очередная цель – чего ещё нужно достигнуть».

По мнению Пийбура, самое худшее, что только может случиться с ребёнком в школе, это когда ему в качестве оценки просто ставят пятёрку. «Это означает, что молодец, садись и можешь больше не напрягаться!», – пояснил он. – Этим же можно объяснить и то, почему вчерашние троечники успешнее отличников. Троечником всегда недовольны. Да, он не совсем глуп и даже продвигается вперёд, но ему приходится напрягаться ради получения тройки, четвёрки или пятёрки».

По словам самых ярых критиков формирующего оценивания из числа учителей, оно увеличивает объём их работы. На это Тыну Пийбур парирует: «Мы предмет преподаём или учеников обучаем? Если обучаем школьников, то нужно выяснить, что он умеет, а чего нет».

Мы выросли во времена, когда ставили отметки, и потому нам нужно привыкнуть к новой системе. Пийбур же вспоминает: «Когда мы начали внедрять формирующее оценивание, то наш старейший учитель математики подумал немного и сказал, что применял его всю жизнь. Он всегда комментировал работы учеников и советовал, что нужно сделать для достижения ещё более лучшего результата».

Чего уж скрывать, из-за формирующего оценивания некоторые учителя предпочли поменять место работы. Просто оно не всем подходит. Это зависит от конкретного человека, а не от возраста.

«Многие учителя не привыкли к сбору данных, которые позволили бы проанализировать успеваемость учеников, поскольку их обучили преподаванию только своей дисциплины, – пояснил Пийбур. – Обучать же надо, прежде всего, тому, как преподавать людям».

По словам директора Пельгулиннаской гимназии, в основе эстонской традиции преподавания лежит воспроизводство своих школьных лет – педагог играет перед классом в своего же бывшего учителя.

По его мнению, с родителями та же история – когда они понимают, что их детей не ставят в школе на место и на них не наклеивают ярлык троечника или отличника, то ведут себя разумно и проявляют готовность к сотрудничеству.

«Время от времени встречаются папы, которые спрашивают, за что бы им дома отлупить своих сыновей. Где отметки? Если вместо них в eKool будут писать общие фразы, то им-то что с этим текстом делать? – привёл Тыну Пийбур в качестве примера курьёзный случай. – Важно, чтобы родитель был в курсе того, чем занимается его ребёнок, а не фиксировал один только конечный результат. Ему следует знать, что и в каком объёме его отпрыск изучает в школе».

Завуч Тийна Тийт добавила со своей стороны, что сам ученик должен быть тоже в состоянии анализировать результаты своей учёбы. С этого года в Пельгулиннаской гимназии начали внедрять системный самоанализ. Это означает, что ученик сам ставит перед собой цели, а потом анализирует, чего он достиг и сколько усилий для этого прикладывал. «Так он узнает, какова цель учёбы, – считает завуч. – Это самое существенное отличие формирующего оценивания от простого выставления отметок. Фиксируется не результат, а процесс».

__________________________________________________________________________________

Время, когда ставили коленями на горох, уже давно прошло

1 февраля директор Пайкузеской основной школы Ааре Кюлаотс аккуратно потроллил в «Учительской газете» детей и родителей, которых в современном мире принято называть «снежинками». Спустя две недели социальный педагог Хелен Хирсник намекнула коллеге, что тому пора бы уже перейти в XXI век.

В последнее время развернулась мощная дискуссия о роли школы как образовательно-воспитательного учреждения. В своей статье Ааре Кюлаотс ставит родителей школьников перед ироничным выбором: «Осенью мы спросим у родителей, в каком классе их ребёнок хочет учиться. Если в классе «А», то мы будем неукоснительно следовать предписаниям министерств и ведомств: ребёнок придёт в школу тогда, когда проснётся, домашние задания будут для него излишни, оценки тоже не нужны, обеденная перемена будет длиться столько, сколько понадобится и т.д. Ученик, пришедший в класс «Б», будет: придерживаться расписания уроков и плана контрольных работ; знать, что домашние работы даются для выполнения их именно дома; помнить больше, чем материалы одного урока; писать контрольные и уровневые работы; сдавать принудительные экзамены, а также добровольные тесты для самоконтроля, составленные в Innove; не летать во время учёбы с родителями отдыхать в тёплые страны. Окончивший класс «А» получит ведомость, в которой будет написано, что он выполнил школьную обязанность. Проучившийся же в классе «Б» получит свидетельство, в котором вместо красивого текста будут знакомые ему цифры. Уверен, что подобная свобода выбора избавит от стресса как учеников, так и учителей. У родителей же отпадёт надобность воспитывать педагогов. И все будут счастливы».

Надеюсь, мы имеем дело с литературным преувеличением, а не с попыткой высмеять обеспокоенность учителей, соцпедагогов, психологов и психиатров состоянием душевного здоровья учеников и их способностью справляться с учёбой.

Картину происходящего и сравнительный анализ с другими странами дают исследования, которые свидетельствуют о том, что наши учащиеся не чувствуют себя в школе в достаточной безопасности и вовлечёнными в учёбу, а также испытывают сильное перенапряжение. Мы никогда не сможем до конца понять, как тот или иной ребёнок воспринимает происходящее вокруг него, однако хорошего педагога отличает наличие у него двух глубоких убеждений. Во-первых, для него должен быть ценным каждый ребёнок. Во-вторых, каждый ученик должен чувствовать себя в школе в безопасности, поскольку именно в ней он проводит большую часть своего времени. Учащиеся не должны тревожиться и бояться учителей, контрольных работ и плохих оценок. Им нужно быть весёлыми, спокойными, открытыми и любознательными – такими, какими мы, взрослые, хотели бы быть на своей работе.

Люди вокруг нас изменились. Меняются как взрослые, так и дети. Наверняка о жёсткой дисциплине как о единственно возможном методе поддержания порядка в школе говорили и 150 лет тому назад. Тогда было в порядке вещей ставить учеников коленями на горох и бить их линейкой по пальцам.

Когда меняется общество, школа тоже должна меняться. Выяснилось, что учебные заведения, придерживающиеся традиционных методов педагогики, не в состоянии обучить детей всем тем навыкам, которые необходимы для быстрой адаптации к переменам. Скорее даже наоборот – результаты исследований свидетельствуют о том, что у многих молодых людей проблемы с психикой и им требуется помощь. Другими словами, им нужна защита. Никак нельзя согласиться с тем, что создание в школе атмосферы, свободной от страха, является антиподом учебы как формирования трудового навыка. Наоборот, атмосфера благожелательности как раз таки способствует учебному процессу. В противном случае мы совсем скоро окажемся в обществе, состоящем из сломленных людей. Вряд ли они будут в состоянии практиковать «старые добрые трудовые навыки». Это означает, что мы будем терять людей – как в прямом, так и в переносном смысле.

Новшества не означают снижения качества обучения

Новшества – это перемены. Перемены в образе мышления и в отношении к чему-либо. Смысл таких понятий, как учёба и обучение, уже изменился. Вместо приобретения обширных знаний речь теперь ведётся, скорее, об умениях: об умении находить и анализировать информацию; об умении сотрудничать как в виртуальном пространстве, так и в реальном мире; об умении справляться с вызовами в будущем, о котором у нас нет пока адекватного представления.

Социальные педагоги, спецпедагоги и психологи прекрасно понимают, что уважая и проявляя заботу, можно добиться гораздо большего, нежели применяя правила, исключающие какую-либо дискуссию.

О более позднем начале школьного дня

Во всём мире становится популярнее более позднее начало рабочего дня. В офисе рабочий день тоже не начинается больше ровно в восемь утра. Ранним утром неокрепший ум ребёнка ещё не готов активно воспринимать и обрабатывать информацию.

Если проблемой является несинхронность начала рабочего дня родителей и школьного дня детей, то на помощь придёт простая схема. Уроки будут начинаться, к примеру, в 9.00, но школа будет открыта уже с 7.30, как это всегда раньше и было. Обеспечивать безопасность детей будет дежурная по школе. Ребята, пришедшие в школу пораньше, смогут при желании непринуждённо позаниматься под чьим-нибудь руководством, ликвидировать задолженности или, наоборот, поучиться наперёд. Учителя начальных классов определённо были бы в состоянии по очереди заниматься с пришедшими пораньше в школу детьми.

Учителя, работающие в старших классах, смогли бы распределить между собой учебные дни по разным предметам. Вариантов множество и дополнительный час работы существенно не увеличил бы рабочую нагрузку. И ещё – школы просто кишат бесподобными талантами и замечательными умельцами. А вдруг учитель математики согласится поделиться своим долговременным опытом работы в качестве акробата или же просто позаниматься с детьми утренней гимнастикой? Школа могла бы стать местом, в котором не только напряжённо учатся, но и в котором радостно находиться!

Тяжёлый ранец и количество контрольных работ

Идея Ааре Кюлаотса найти в госбюджете средства на покупку двойного комплекта учебников, чтобы снизить вес школьных ранцев, достойна всяческих похвал. В то же время периодически стоит осуществлять критическую переоценку всех учебных материалов, используемых в школе. Быть может, в ранцах есть нечто такое, чего не нужно ежедневно таскать с собой?

Министерство образования и науки будет регламентировать количество контрольных работ до тех пор, пока часть учителей и руководителей школ не признают, что учебная нагрузка школьников неразумно велика. Учащиеся слишком даже часто жалуются: «Учительница назвала это проверочной работой, хотя на самом деле это была контрольная!».

Даже в университетах за раз не учат столько материала, сколько это делают в основной школе. В вузах внимание студентов фокусируют на одном предмете и экзамене, они находят связи, анализируют их и делают выводы. Таким образом студенты овладевают знаниями, которые запомнятся надолго, а не на время написания одной проверочной работы.

Радость от учёбы помогает развиваться

И наконец, предложенные в начале статьи варианты выбора не учитывают один очень важный компонент – радость от учёбы. Именно её в наших школах и не хватает. К счастью, в Эстонии уже достаточно успешных детсадов и школ, в которых радость от встречи с одногруппниками, одноклассниками и педагогами, радость от интересных занятий, приложения усилий и переживания успеха столь же важна, как и изучение конкретных дисциплин.

__________________________________________________________________________________

Что учителям делать с детьми-дьяволятами?

Иногда поведение ребёнка настолько отличается от поведения его сверстников, что оно вызывает головную боль у окружающих его взрослых людей. По словам ассистента кафедры спецпедагогики Тартуского университета Тыну Юрьена, зачастую своенравное поведение напрямую или косвенно вредит как самому ребёнку, так и его товарищам по игре или учёбе.

Юрьен не использует термин «особые образовательные потребности» (эст. – HEV), предпочитая вести речь об эмоциональных и поведенческих расстройствах, а также о расстройствах личности. Несмотря на то, что плохое поведение ребёнка, как правило, мешает другим людям, от него в первую очередь страдает именно он сам. По мнению специалиста, не каждое отклонение от обычного поведения свидетельствует о наличии проблем с психикой, невоспитанности или нездоровой атмосфере в семье.

Чаще и быстрее всего окружающие замечают тех детей, отклонения которых очевидны. Такие ребята, например, матерятся в адрес учителей или поколачивают своих сверстников. Тем не менее, пристальное внимание стоит обращать и на замкнутых или тревожных детей. Специалист отмечает, что на внешние вызовы не умеют правильно реагировать как первые, так и вторые.

Очень часто педагоги просят Тыну Юрьена научить их каким-то приёмам, которые помогли бы справиться с проблемными детьми. Спецпедагог пытается объяснить им, что работая со столь сложным контингентом, простые и готовые рецепты либо не дают никакого эффекта, либо даже опасны и вредны. Причина в том, что факторов, которые могут вызвать то или иное отклонение, великое множество. Юра забрался под парту потому, что учитель дал неимоверно сложное задание или не отреагировал достаточно быстро на поднятую им руку. Юля же спряталась под ней из-за того, что шёпот одноклассников действовал ей на нервы. Иногда ребёнок кричит на кого-то с целью напасть или напугать, а иногда потому, что кто-то неожиданно выскочил из-за угла и напугал его самого.

По мнению Юрьена, из-за одинакового поведения, но совершенно разных мотивов, попытки помочь детям без должного анализа их внутреннего мира могут оказаться весьма сомнительными по причине эпизодичности или случайности вмешательства в их психику.

Как же изменить поведение детей, имеющих эмоциональные, поведенческие или психические расстройства? Во-первых, советует Тыну Юрьен, следует сосредоточиться на профилактической деятельности, начав с попыток изменить окружающую проблемных детей среду. Поскольку учитель является составляющей этой среды, то ему проще всего было бы начать с изменения самого себя и своего поведения. Во-вторых, вместо проведения многословных бесед с ребёнком о неудовлетворительном поведении его просто следует обучить новым навыкам. Наконец, иногда модели поведения можно сформировать с помощью демонстрации последствий тех или иных шагов, а также применения наказаний. «Как в Эстонии, так и в других странах подобная стратегия оказалась неэффективной, – считает спецпедагог. – Неоднократно наказывая ребёнка, мы можем научить его выдерживать давление извне или тому, как ловко увиливать от последствий своего поведения, но не тому, как стоило бы себя правильно вести».

По мнению Тыну Юрьена, гораздо эффективнее было бы чётко сформулировать, чего мы ожидаем от детей, затем обратить на это их внимание и, наконец, начать поощрять их за хорошее поведение.

__________________________________________________________________________________

Что думают партии о ключевых вопросах образования?

По старой доброй традиции избирательным кампаниям не место в учебных заведениях. Несмотря на это, в преддверии предстоящих парламентских выборов в центре внимания оказались именно вопросы образования. Журналист Сирье Пярисмаа попросила представителей всех партий (или возможных кандидатов на пост министра образования) ответить на насущные вопросы из области образования.

Своими мыслями с читателями «Учительской газеты» по поводу того, как убыстрить перевод всей системы образования на единый язык обучения и насколько эта тема вообще важна, поделились: Майлис Репс (ЦП), Тынис Лукас (Отечество), Евгений Осиновский (СДПЭ), Маргит Сутроп (Партия реформ), Яак Валге (КНПЭ), Кристина Каллас (Эстония 200), Мярт Ляэнеметс (Свободная партия) и Юри Гинтер (Партия зелёных).

Майлис Репс: Мы должны обеспечить преподавание эстонского языка на высшем уровне уже с детского сада. Для этого нужно инвестировать средства в учебные материалы и подготовку преподавателей – в каждой группе детского сада должна быть по крайней мере одна учительница, для которой эстонский язык был бы родным. С каждым годом люди других национальностей всё благосклоннее относятся к преподаванию предметов в гимназии на эстонском языке. Четверо неэстонцев из пяти полагают, что учёба на эстонском языке повышает конкурентоспособность выпускников русских школ на рынке труда. Однако перемены нельзя осуществлять резко – сразу и стопроцентно, при помощи лозунгов и кампаний. Я считаю, что те родители, которые приняли решение остаться в Эстонии, начнут постепенно отдавать своих детей в эстонские школы. Важно, чтобы наряду с изучением языка не пострадало качество знаний по предметам. В Эстонии система образования уже сейчас многоязычна. В нашей стране общее образование можно получить на английском, немецком, французском, русском и финском языках. Я просто не представляю, как можно было бы в одночасье прекратить обучение школьников на всех вышеназванных языках.

Тынис Лукас: Для Отечества переход на единую эстоноязычную систему образования является приоритетным вопросом. Это инвестиция в экономику страны и солидарность общества, а также в будущее молодых людей, для которых эстонский не является родным языком. Нет причин затягивать процесс предложения им более широкого круга возможностей путём улучшения знания эстонского языка и повышения уровня образования, поскольку подготовительная работа была проведена уже в достаточном объёме – методика языкового погружения за годы была отшлифована, а обучение в гимназической ступени частично переведено на эстонский язык. В то же время для Отечества важно защитить интересы эстонских семей в регионах, в которых они находятся в меньшинстве. Мы должны сохранить традиции эстонских школ в Ида-Вирумаа.

Сложнее всего переход будет происходить в Ида-Вирумаа и Харьюмаа. На северо-востоке Эстонии мы планируем на треть увеличить зарплату тех учителей, которые будут преподавать на эстонском языке.

Ради перехода на эстонский язык обучения дополнительные средства будут инвестированы в подготовку новых педагогов, помощников учителей и опорных специалистов. Также очень важно мотивировать местные самоуправления и руководителей учебных учреждений, поскольку без них перевод школ на эстонский язык обучения будет невозможен. Предоставим возможность изучать язык родителям учеников, чтобы рассеять их опасения, а также помочь им внести вклад в получение детьми образования на эстонском языке.

Евгений Осиновский: Социал-демократы уверены, что изучение эстонского языка эффективнее всего при общении с людьми, для кого он является родным. Тем не менее, нынешнее разделение школ по принципу языка обучения препятствует общению между эстонской и русской молодёжью, что, в свою очередь, тормозит процесс изучения государственного языка и замедляет масштабную интеграцию между общинами. Наша партия хочет приступить к апробированию с 2020 года модели совместного обучения в школах, в которых под одной крышей учились бы как эстонцы, так и представители всех других национальностей. Это предполагает наличие как согласия в обществе, так и методической подготовки. Столь важный вопрос будет совершенно точно невозможно решить, оказывая политическое давление.

Маргит Сутроп: Для Партии реформ вопрос перевода школ и детских садов на эстонский язык обучения принципиален. Для его осуществления нужно провести основательные исследования, анализ последствий реформы, а также проявить политическую волю. Мы должны создать модели перехода, подходящие для каждого региона. Крайне важно обучить преподавателей из числа эстонцев работе с детьми другой национальности и предложить русскоязычным учителям переобучение или возможность повышения квалификации. К осуществлению перемен следует привлечь родителей школьников и местные общины.

Яак Валге: Переход несомненно важен и КНПЭ (EKRE) намерена осуществить его в кратчайшие сроки. Работник, родным языком которого является русский, но который владеет ещё и эстонским языком, конкурентоспособнее на рынке труда по сравнению с эстонцем, не владеющим русским.

Тем не менее, затянувшийся переход на эстонский язык обучения невозможно осуществить в виде кампании, из-за которой пострадали бы школьники или упало качество образования. В различных регионах были бы уместны дифференцированные подходы. Там, где доминирует эстоноязычное население, возможен немедленный переход. В Ида-Вирумаа же следует начать с перевода на эстонский язык обучения детских садов, в которых русскоязычных ребят подготавливали бы к последующей учёбе в эстонской школе. После этого дети, родным языком которых является русский, смогли бы продолжить учёбу в обычной эстонской школе или в школе с углублённым изучением русского языка и культуры, созданной на базе бывшей русской школы.

Кристина Каллас: Мы ещё не готовы к быстрому переходу, поскольку не провели для этого никакой подготовительной работы. Важно подчеркнуть, что Эстония 200 ведёт речь не столько о переходе на эстонский язык обучения, сколько об обучении эстонских, русских и других школьников под одной крышей. Со временем эстонский должен стать языком обучения во всех школах, однако у детей, родным языком которых является любой другой язык кроме эстонского, должна быть возможность учиться в этой школе и на своём родном языке или же изучать его. Таким образом, возможно существование нескольких моделей эстоноязычной школы, в которой в зависимости от региона или ожиданий родителей можно было бы учиться и на другом языке тоже. Помимо русского этим языком мог бы быть ещё и украинский, английский, финский или любой другой. Для нашей партии важно, чтобы в Ида-Вирумаа существовали школы, преподавание в которых велось бы только на эстонском языке.

Мярт Ляэнеметс: В Эстонской Республике образование на эстонском языке должно быть доступным на всех уровнях обучения. Это прописано в статье 37 основного закона нашей страны. Т.н. переходный период длился в течение целого поколения, однако цель так и не была достигнута. В итоге тысячи русских ребят оканчивают школу без должного знания эстонского языка и по этой причине оказываются по сравнению с эстонцами в худшем положении на рынке труда. Подобной сегрегации в образовании, если не сказать апартеиду, должен быть положен конец.

К реформе нужно приступить немедленно и одновременно на всех школьных ступенях. В детсадах, а также в начальной и основной школе, следует резко и в нарастающем темпе увеличить объём обучения на эстонском языке. Делать это нужно последовательно, ежегодно сокращая сроки перехода вплоть до полного перевода всей системы образования на эстонский язык. В гимназиях необходимо отменить систему 60:40 и предпринять конкретные шаги для полного перехода на эстонский язык обучения в кратчайшие сроки.

Юри Гинтер: Давайте подготовим учителей, которые хотели и умели бы обучать неэстонцев на эстонском языке, а при необходимости и вместе с эстонцами тоже. Одной из подходящих методик является языковое погружение, при необходимости двустороннее. Для этого нужно помочь школам составить учебные программы, а также написать новые учебники.

Предоставим родителям школьников возможность выбирать, в каком детском саду или школе их дети будут учиться, а также участвовать в разработке учебных программ и правил внутреннего распорядка школы.

Важно содержание образования и обеспечение благополучия учащихся. Добившись этого, можно будет начать говорить о внесении вклада в развитие общины или всего общества.