Учительская газета, 26 октября 2018

26. okt. 2018 - Учительская газета, 26 октября 2018 kommenteerimine on välja lülitatud

ШКОЛЬНЫЕ ПСИХОЛОГИ ПОСМОТРЕЛИ НА СЕБЯ В ЗЕРКАЛО

Журналист Сирье Пярисмаа пишет в «Учительской газете» о том, что школьные психологи иногда склонны жаловаться на свою работу, да и текучка кадров среди них немаленькая. Тем не менее, ссылается она на выводы магистерской работы Юлии Шараповой, дела у знатоков детских душ обстоят скорее хорошо, нежели плохо, а их удовлетворённость своей работой даже выше средней по стране.

Минувшей весной психолог из Тартуского центра опорных услуг в сфере образования Юлия Шарапова защитила в Тартуском университете степень магистра на тему «Чёткость роли школьных психологов и их удовлетворённость своей работой» (руководитель Астра Шульц). Будучи координатором предметного объединения тартуских школьных психологов, ей время от времени приходится сталкиваться с ропотом относительно того, что школьный психолог должен или не должен делать.

Разослав школьным психологам по всей Эстонии приглашение принять участие в исследовании, она получила 72 ответа от 178 возможных. К опросу были привлечены в том числе и непосредственные руководители психологов, которые должны были ответить на вопрос, каковы, по их мнению, задачи школьных знатоков детских душ.

Чем вас результаты исследования удивили больше всего?

Я была рада узнать, что дела обстоят скорее хорошо, несмотря на периодические жалобы от школьных психологов. Их удовлетворённость своей работой оказалась даже выше, чем в среднем по стране. Отрадно и то, что видение психологами своей роли во многом совпадало с представлением руководителей об их работе.

Проявились и некоторые противоречия между ожиданиями начальников и возможностями психологов.

В чём же именно?

Есть руководители, которые полагают, что психологи могли бы больше заниматься работой по развитию, причём как в школе, так и в своей трудовой сфере. От них также ждут проведения тренингов для сотрудников школ. Думаю, это ожидание оправданное и гораздо более продуктивное, нежели тушение пожаров.

В то же время понятно, что не все ещё готовы к проведению тренингов. Средний стаж школьных психологов составляет девять лет. Этой работой занимается много молодых и пока ещё неопытных людей.

Были и те руководители, которые надеялись, что психолог займётся в школе ещё и терапией. Однако это не является задачей школьного психолога, поскольку он не обязан быть компетентным в этой области.

В чём сами школьные психологи видят своё предназначение?

Они воспринимают себя как консультантов для учащихся, родителей и учителей. Готовы к сотрудничеству, прежде всего, внутри своей школы, с командой опорных специалистов, с работниками учебного заведения. Школьные психологи готовы учиться и повышать свою квалификацию.

Они не видят себя в роли преподавателей и исполнителей организационных обязанностей. Иногда, например, от психологов ждут, что они станут учителями на замену, однако это не их задача.

В чём видят предназначение школьных психологов их руководители?

В отличие от самих психологов, руководители школ полагают, что им следовало бы меньше поддерживать начинающих учителей во время периода адаптации и меньше консультировать опытных педагогов, реже проводить опросы и интерпретировать их результаты, а также реже вмешиваться в разрешение конфликтов между сотрудниками школы. Очень хорошо, что считают именно так, поскольку разрешение конфликтных ситуаций – это всё-таки прерогатива начальников.

Отрадно и то, что, по мнению руководителей, разгон курильщиков и поддержание порядка в столовой не являются задачами психологов.

Какие рекомендации вы бы дали, исходя из результатов своей магистерской работы?

Вступайте в профессиональное объединение и будьте активными в своей области. Ещё советую говорить о своих проблемах. Проблем и конфликта ролей тяжело избегать без прозрачной и честной коммуникации. Чем чётче прописаны обязанности и чем качественнее организован процесс адаптации начинающих учителей, тем меньше недовольства.

Оценивали ли вы в своей работе степень желания школьных психологов уйти с работы?

Текучка кадров среди психологов большая. В среднем за год из школ увольняется около 20% психологов. Часть из них уходит в декретный отпуск. К сожалению, уходящих из профессии больше, чем в неё возвращающихся. Это означает, что специалистов остаётся на рынке всё меньше. Их очень тяжело найти, особенно в уездах. По этой причине их нужно всячески поддерживать и позволять им посещать профессиональные мероприятия, которые дадут им чувство перспективы.

Кем на основании опроса в среднем является школьный психолог?

Это женщина 42 лет, имеющая в эстоноязычной городской общеобразовательной школе 0,8 ставки и стаж работы порядка девяти лет.

Многие работают одновременно в нескольких местах. Например, два психолога трудятся разом в трёх местах. Школьные психологи преподают также в вузах, консультируют в профессиональных центрах, проводят тренинги и занимаются частной практикой.

В опросе приняли участие 40% школьных психологов со всех уголков Эстонии. Некоторые написали, что поскольку у них имеются проблемы, то они не желают участвовать в исследовании.

*****

КАК ПОДДЕРЖАТЬ ОСТАВШЕГОСЯ НАЕДИНЕ СО СВОИМИ МЫСЛЯМИ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА?

Хейли Пааборт призывает на страницах «Учительской газеты» нигде не учащихся и не работающих молодых людей в возрасте от 15 до 26 лет обращаться в случае возникновения проблем за помощью к молодёжным работникам, работающим в возглавляемой ею программе „Noorte Tugila“ («Опора для молодёжи»).

Участвующим в программе молодым людям не дают оценок вне зависимости от того, что с ними не случилось. Молодёжный работник является доверенным лицом, который выслушает, поддержит, направит и даст совет. Он не сможет принять решение или осуществить выбор за обратившегося за помощью, зато подскажет, куда пойти учиться дальше или как найти подходящую работу. Иногда оказание помощи непродолжительно по времени, иногда же оно затягивается на годы – всё зависит от степени серьёзности проблемы.

Заметить оставшегося наедине со своими проблемами молодого человека нелегко

В Эстонии некоторые молодые люди сознательно берут тайм-аут, они хотят не учиться или работать, а, например, заботиться о своей семье или путешествовать. В то же время есть и те, кому требуется поддержка, и добраться до них сложно. Причин, по которым молодёжь сама не обращается за помощью, несколько. Это и ложный стыд, и страх, и чувство безысходности, а также желание справиться с проблемами самому. В наше время обращение за помощью довольно-таки стигматизировано.

Результаты трёхлетней работы по программе „Noorte Tugila“ свидетельствуют о том, что половина её участников присоединилась к ней благодаря тому, что кто-то заметил, как они попали в беду и указал им на наличие проблемы. Лишь 12% молодых людей присоединились к программе сами или по инициативе родственников. В 36% случаев до проблемных молодых людей удалось достучаться, придя к ним самим. Позднее большая часть из них была благодарна за то, что наши специалисты восприняли их первоначальное «нет» как крик о помощи. Помимо программы «Опора для молодёжи» к настоящему моменту запущена также система оказания гарантированной поддержки молодым людям, когда местное самоуправление имеет список нигде не учащихся или нигде не работающих молодых людей. Система позволила получить доступ к данным, а через них и к самим молодым людям, нуждающимся в поддержке.

О наличии у молодёжи в Эстонии проблем можно в основном узнать только тогда, когда их умеют и хотят замечать родители, родственники, друзья, учителя, соцпедагоги или карьерные консультанты. Если молодой человек связан со школой, то какая-то надежда ещё есть. Покидая же школу, он, как правило, исчезает из поля зрения общества. Если среди учителей не было бы людей, подмечающих проблем учащихся, то и получивших своевременную помощь по программе «Опора для молодёжи» было бы в несколько раз меньше.

Как удаётся достучаться до молодых людей, если это так сложно?

Процесс оказания поддержки по программе делится на четыре этапа.

Первый и очень важный этап: выход на молодых людей

В большинстве случаев это выглядит так, что молодёжные работники идут сами туда, где есть молодёжь – в школы, на молодёжные мероприятия, в торговые центры, на улицу, в места скопления молодых людей – и сами налаживают с нею контакт. Кроме того, они призывают подростков замечать других своих друзей, приглашать их к участию в программе «Опора для молодёжи» или распространять о ней информацию. Также молодёжные работники общаются в школах с учителями, соцпедагогами и психологами, которые в случае возникновения подозрений на наличие проблем у учащихся сообщают об этом либо молодёжным работникам, либо органам местного самоуправления. Молодёжные работники всё чаще пользуются инфотехнологическими средствами и электронными каналами. Социальные СМИ – это великолепная возможность для тинейджеров дать о себе знать или же взрослым заметить, чем они там занимаются и какие темы затрагивают. Подростков может напугать перспектива встречи с молодёжным консультантом с глазу на глаз, однако после доверительной беседы вероятность подобной встречи уже выше. Если темой для разговора является, к примеру, карьерное консультирование, то сотрудники рекомендуют молодым людям использовать чат от „Rajaleidja“ («Первопроходец»). Важно отметить, что в программе «Опора для молодёжи» первое место занимает всё-таки налаживание контакта с глазу на глаз.

Второй этап: налаживание доверительных отношений с молодыми людьми

Целью является фокусирование желаний и проблем тинейджеров. Встречаться необязательно в помещении, можно и в парке, на беговой дорожке, в торговом центре или кафе. Важно, чтобы подросток чувствовал себя уютно и чтобы он смог выговориться. Эмпатия играет ключевую роль на этом этапе. Насильно никого нельзя заставлять просить о помощи, молодой человек должен сам созреть до того, чтобы рассказать о своей проблеме и захотеть поменять свою жизнь. Этот процесс может оказаться очень затяжным. Молодёжный работник придаст смелости, поможет наладить новые контакты, предоставит информацию и станет опорой при преодолении препятствий.

Третий этап: мотивация подростков – обратно в школу или дальше на работу

Это та фаза, когда проблемы выявлены, желания сфокусированы и молодой человек сам понимает, что хочет изменить свою жизнь. Основная цель этого этапа – направить подростка либо на рынок труда, либо овладевать знаниями и умениями. Молодёжные работники вплотную сотрудничают с местными самоуправлениями, школами, Кассой по безработице, центрами карьерного и учебного консультирования Rajaleidja и пр. Совместно с этими организациями подросткам будут предложены тренинги, рабочие задания, индивидуальное консультирование, волонтёрская деятельность или возможности продолжить учёбу. При необходимости сотрудники программы «Опора для молодёжи» выступают в роли примирителя или посредника – они общаются со школами или сводят молодых людей с работодателями.

Четвёртый этап: поддержание контакта с молодыми людьми

Вне зависимости от того, вернулся ли тинейджер в школу или он предпочёл пойти на работу, программа «Опора для молодёжи» продолжает поддерживать с ним отношения по меньшей мере в течение полугода. По истечении этого времени подросток может всегда сам связаться с нашими сотрудниками, если появятся новые вызовы или понадобится помощь.

Подытоживая

Основная рекомендация для родственников, учителей, друзей и знакомых молодых людей – общайтесь с ними открыто, потому что тогда можно выявить их проблемы. Воспринимайте их таковыми, каковы они есть. В таком случае сможете пообщаться с ними без масок и только так можно достучаться до нуждающихся в помощи подростков.

Положительная новость заключается в том, что сейчас по всей Эстонии действует порядка полусотни молодёжных центров, посетителями которых являются присоединившиеся к программе «Опора для молодёжи». В них молодых людей готовы выслушать и оказать им всевозможную поддержку. Каждый может выбрать находящийся ближе всего к его дому центр и связаться с ним по электронной почте, телефону или через социальные СМИ.

Подробности по адресу https://tugila.ee/ru/

*****

ПОБЕДИТ ПОШЛЕЙШИЙ СЛОГАН

Публицист Каарел Таранд пишет в «Учительской газете» о том, что в Эстонии соревнование по придумыванию красивейшего слогана из двух-трёх слов уже началось, и что конкурс этот, разумеется, не для всех – к участию в нём допускаются лишь зарегистрированные ватаги, состоящие как минимум из пятисот орков. Турнир накладен, ибо команды своей головой ведь не думают, а закупают услугу со стороны – от заинтересованных групп, пиарщиков и рекламных агентств. В сумме на поиск и презентацию лозунга-победителя соревнующиеся потратят до 8 миллионов евро. Потом слоганы выставят на народное голосование и за лучшие из них раздадут места в парламенте.

Поскольку язык является очень уж древним рабочим инструментом, используемым людьми, то в условиях суженного пространства для борьбы невозможно сказать что-то новое и оригинальное. Всё было сказано уже давно – по-одному выдающимися людьми на протяжении всей истории человечества, а также более крупными коллективами. Было сказано однозначно и напрямую, уклончиво и многозначительно. К настоящему моменту команды, которые примут участие в парламентских выборах, по большей части уже придумали себе по слогану, и жюри – т.е. все имеющие право голоса граждане – может приступить к их взвешиванию и обсуждению. К сожалению, всё предложенное настолько плоско и лишено фантазии, что и обсуждать-то нечего. Кому не лень, тот слегка ёрничает, однако даже язвить стало проблематично, поскольку при шлифовке предвыборных слоганов (сами партии называют их не иначе как главным посылом) консультанты тщательно следили за тем, чтобы их было не так просто превратить в насмешливую игру слов. От этого становится ещё скучнее.

В пострациональную эпоху безбожья церквями стали партии и, соответственно, святее всех святых стали ими же придуманные главные посылы. Штаб-квартиры партий выдают единственно верные трактовки посылов, но поскольку священников предостаточно, то и трактовок больше, чем одна. Объявят ли какую-нибудь из них еретической, покажет время. Для имитации же их происхождения якобы из глубины времён было бы лучше, если оригинальные формулировки слоганов партий писались бы на латыни – каждая приличная фундаментальная мысль очень устойчива во времени и, как известно всем старинным университетам, не нуждается в обновлении через каждые четыре года.

Латинские сентенции и изречения легко доступны в интернете, а при их умелом использовании можно было бы замечательным образом унифицировать общий политический ландшафт страны. Если ограничиться одним только началом алфавита, то «белкам» можно было бы предложить ad astra, центристам ad nauseam, экреистам ad fontes, отечественникам ad infinitum и соцдемам – ad hominem. В отличие от английского языка, латынь не угрожает нашей национальной культуре и конституционному порядку, однако для избирателей её использование имело бы небольшую дополнительную просветительскую ценность.

При желании же черпать воду только из своего колодца следовало бы вспомнить о том, что собрания эстонских преданий и фольклора являются одними из самых богатых в мире. В базах данных эстонского фольклора можно отыскать тысячи посылов, отшлифованных в течение веков до блеска. Это лишь дело вкуса, выбрать ли пословицу, поговорку, каламбурное выражение или замысловатый вопрос. Их я тут партиям бесплатно точно предлагать не буду.

Так почему же они всё-таки не пользуются ценными источниками – ни творчеством отдельных народных мудрецов, ни знаниями народных масс, – чтобы сделать себя интереснее и получить конкурентное преимущество? Причина не зарыта очень глубоко. Просто партии в Эстонии по сути своей являются не демократичными организациями, а пирамидами власти. Находящиеся же на её вершине не хотят или не умеют использовать духовный потенциал тысяч своих членов. Лозунги и программа любой партии не базируются на вкладе каждого из рядовых её членов или честной борьбе идей. Если среди всех партийцев в Эстонии (их порядка 60 тысяч) было бы возможно провести основательный опрос или методологически правильное исследование, то его выводом стало бы печальное осознание того факта, что подавляющее большинство из них ни сном, ни духом не ведают о принципах и убеждениях своей партии, не говоря уже о предпринимаемых ею ежедневных шагах.

Такой доказательной базы сейчас нет, зато в качестве индикатора можно взять в расчёт действующие факты. В уставе каждой партии прописан пункт об обязательной уплате членских взносов. Выполняет его повсюду лишь меньшинство (в 2017 году членский взнос заплатили только 5% отечественников и 38% членов Свободной партии). Если не выполнять обязательств, то и прав не появится, однако невыполнение оных, скорее всего, свидетельствует о полном отсутствии интереса к деятельности своего клуба или о принадлежности к «мёртвым душам».

Ещё более красноречивую картину о демократии внутри партий дают очередные выборы их лидеров, когда согласно распространённой практике никакой борьбы не происходит, а избранника утверждает в должности узкий круг людей. Без какой-либо конкуренции – т.е. при отсутствии альтернативного кандидата – лидерами партий стали Кая Каллас, Юри Ратас и Март Хелме. Что ещё хуже, в выборах председателей партий принимает ничтожная часть их членов. Согласно результатам голосований Каллас поддержало 8%, Ратаса 7% и Хелме 4% всех членов их партии. Что это за мандат такой!?

Связывая воедино все концы, приходится констатировать, что партий не существует. Есть только лозунги председателей, которые разносятся настолько далеко, что их авторы-знаменосцы чувствуют себя чуть ли не богами. И раз это так, то, быть может, стоило бы бесстыжим образом начать тырить свои основные посылы напрямую из Священного Писания? Там их тьма-тьмущая и, как правило, они начинаются со слов «я есмь».

*****

КАКОГО ЧЁРТА ВЫ ДЕЛАЕТЕ?

Так на сообщение о сожжении в Гётеборге всего за одну ночь почти ста автомобилей отреагировал премьер-министр Швеции. Бывшая учительница Маре Россманн пишет в «Учительской газете» о том, что когда она читает в прессе о популярности наркотиков среди гимназистов, то по аналогии с главой кабинета министров Швеции ей хочется спросить у эстонских школьников, зачем они перекрывают себе своё же будущее?

Ничего мои призывы не изменят, я знаю. В ответ мне можно было бы сказать, что такой старой бабе, как я, уже давно пора склеивать ласты, причём как можно быстрее, потому что и ласты могут скоро закончиться. К своим кумирам молодёжь, быть может, и прислушалась бы, но сильные высказывания популярности не добавляют. К тому же, результаты последних исследований свидетельствуют о том, что для современных молодых людей образцами для подражания являются не взрослые люди, а их сверстники, другие молодые люди.

На Фестивале мнений в Пайде Рейн Таагепера сказал, что раньше мамы и папы несли ответственность за то, чтобы их дети были одеты, обуты и накормлены. Обучением и духовным развитием занималась школа. Теперь же детей воспитывают гаджеты. Школу нельзя обвинять в наличии у детей тех свойств, которые школа изменить не в состоянии. В сферу влияния школы ребёнок попадает тогда, когда большая часть его поведенческих паттернов уже сформировалась. Поздно воздвигать стены, когда фундамент разрушен.

Шарль Бодлер утверждал, что даже самые мелкие детские горести и радости во взрослом возрасте неосознанно становятся основой для художественных произведений. Многие эмоциональные ассоциации возникают именно в детстве и в дальнейшем они мало меняются. Однако в школьные годы можно тоже многое сделать, и роль учителя тут важна, как никогда. Ученик Мадис Перли написал в социальных СМИ, что педагоги – это столпы школы. У них должно быть больше власти и относиться к ним надо с бóльшим пиететом.

Молодец, Мадис! Будем надеяться, что политики и чиновники от образования придут к такому же выводу.

Гаджетомания или гаджетоэпидемия

Один вирус бродит по всему миру и называется он гаджетоманией. Смартфоны завладели нашим сознанием совсем недавно, так что пока не совсем ясно, каково их истинное влияние на нас. Уже сейчас некоторые учёные полагают, что зависимость от смарт-устройств опасна, гаджеты контролируют наше сознание и поведение, ограничивая при этом перспективы на будущее.

Французы это поняли и с нового учебного года разрешили пользоваться гаджетами в основных школах только с разрешения учителей. В Эстонии всё оставили на откуп самим школам. Это означает, что учителей и учебные заведения в который уже раз отправляют на линию фронта.

В наших школах появились первые электронные учебники. Мы пока не знаем, гарантируют ли они более качественные и прочные знания, однако ни одна технология сама по себе не создаёт ни ценностей, ни идеалов. Гаджетомания свойственна в том числе и родителям школьников. Уже который день всё никак не могу поговорить с матушкой, поскольку она «утонула» в смартфоне и всё время говорит, что подожди, потом пообщаемся. Так одна девочка пожаловалась учительнице на свою маму.

Когда родитель будет действовать и вести себя так, что у ребёнка будет повод им гордиться, то только тогда появится надежда на то, что в старости у него будет ребёнок, которым будет гордиться он. Каждая мода на что-то достигает своего апогея, после чего медленно идёт на спад. Однако мы обманываем себя, когда надеемся на то, что мода на гаджеты сама сойдёт на нет. Мы должны признать наличие проблемы и приступить к поиску её решения. Мобильный телефон – он не от лукавого, при его разумном использовании это очень даже эффективный помощник.

Молодёжные банды были и раньше

Говоря об опасности молодёжных группировок, следует признать тот факт, что в любом обществе от двух до пяти процентов его членов имеют преступные наклонности. Приблизительно столько же тех, силы слов которых не всегда хватает. У каждого человека есть невидимые тёмные стороны и то, проявятся ли они, во многом зависит от воспитания, окружающей среды, культурных традиций и ещё многих других вещей.

Когда пятнадцатилетний подросток мечтает узнать о том, что это за чувство – убить человека, то, к сожалению, мы уже опоздали с его воспитанием. Тем не менее, большинству школьников мы всё-таки можем помочь, причём не с помощью приказов, запретов и строгих наказаний, а грамотно направляя их в нужную сторону. Молодёжные банды существовали всегда, но они не должны быть бандами уголовников. В системе по оказанию помощи молодым людям и родителям есть пробелы, которые необходимо ликвидировать.

Учреждениям, которые занимаются заполнением свободного времени подростков, нужно выделить дополнительные ресурсы. Труд работающих в них людей надо ценить по достоинству. Даже в цифровую эпоху действует правило, что поющие и занимающиеся спортом ребята так просто хулиганами не становятся.

Перевёл Жан Прокошин